Вена 
Моцарт, Сисси, захер и все-все-все

 

Вена – это город музыки, застывшей в камне. Причем и музыки и камня тут просто завались. Все отзывы, которые я читала о Вене, былинеимоверно пафосными. А она такая и есть: претенциозная и пафосная.   Бидермайер, сецессион, ар-нуво, Бетховен, Моцарт, Фрейд и Кафка, опера, музеи, выставки. Простому туристу тут сложно. Простой турист заходит в кондитерскую «Демель», которая долго сражалась с не менее пафосной кондитерской гостиницы «Захер» за лицензию на тру захер-торт, видит пафосный интерьер и очередь на вход и говорит: «Ой, Вась!  Это ж просто кофейня!»  Или, усевшись уже в этой самой кофейне на пафосный мягкий диванчик, требует венских сосисок и не понимает, почему это официант так презрительно морщит нос.  Простой турист смотрит на очередину в Испанскую школу верховой езды и говорит: «Это ж просто лошади! Че, нельзя дома на лошадей посмотреть?» Смотрит на венскую оперу и  теток в шубах и бриллиантах и говорит: «И зачем для этого переться в Вену? У нас в Мухосранске тоже опера есть! И там поют не хуже, причем на русском!»  Потому что в Вену нужно ехать с понятием.  Про ар-нуво и Бетховена, шницели и штрудели. И нечего капуччино в кофейне заказывать! В Италиях будете капуччино пить. А тут пейте меланж или гроссен эспрессо и проникайтесь, проникайтесь! Вы б еще в Макдональдз поперлись, ей-богу, вместо того, что пожрать настоящего венского шницеля. Под винцо, между прочим. А вы че, пиво пить собрались? Так тут не бюргерия, хоть и говорят на немецком.

Если вы Веной не прониклись еще до начала поездки,  будет сложно. Потому что Вена мнит себя если не столицей Священной Римской Империи, то столицей Австро-Венгрии, как минимум.  Причем венгры отвалились, а распиздяйство осталось. Лучше б к ним от немцев что-то прилипло, кроме ужасного языка. Во-первых, почти все надписи на немецком, а на английском надписей нет даже в музеях ( за редким исключением), поэтому хрен что найдешь и поймешь. Если даже вы это что-то с  трудом нашли, то еще не значит, что оно будет открыто. Причем  расписания не будет и объяснения причин закрытости – тоже. Наелись  вожделенного захер-торта, отстояв здоровенную очередь в одноименное кафе? Так не надейтесь, что вам бесплатно отдадут ваши шмотки из гардероба. И это, в туалет в разных заведениях и музеях тоже лучше ходить с деньгами.

Возьмите все это распиздяйство, добавьте надписи вроде Kwizda на гостинице или Joppich  на магазине бальных платьев и вуаля – ваш мозг завернулся.

В общем, если вы думаете, что Австрия – это облагороженная бюргерия, то вы ошибаетесь – Венгрия слишком близко.

Несмотря на всю свою претенциозность,  Вена – город довольно маленький. А исторический центр, находящийся внутри Ринга (на его месте были раньше городские стены) можно излазить вдоль и впоперек максимум дня за два (если не ходить в музеи). Впрочем, если быстро перемещаться, то и в некоторые музеи можно зайти. 

Итак, первый день мы посвятили историческому центру, где меня постигло первое разочарование. А именно: невзирая на свою древность (город был основан еще кельтами, а после здесь окопались римляне), старой застройки не сохранилось.  Основная масса домов – застройка 17 века и позже. Называется это все вот этими страшными словами: бидермайер, ар-нуво и сецессион. Выглядит, как здоровенные здания простых форм с украшательствами или без. Там, где эти здания были разбомблены, торчат ужасы из стекла и бетона. Совершенно инородно посреди всего этого пафоса возвышается готический собор святого Стефана. Выглядит, как старая бабушка в допотопных шмотках, выползшая посмотреть на внучку с подружками в луи-витонах.  Все самое интересное происходит вокруг собора – сувениры, кондитерские, шницели и тафельшпицы, фиакры и толпы туристов.

       

В Вене исторический центр – это и есть центр города. 20 минут пешком – и это уже практически окраина.

Несмотря на то, что путеводители стращают огромным количеством достопримечательностей, все расположено так близко, что можноувидеть все самое интересное, если бегать быстро-быстро. На наш вопрос, далеко ли до центра, тетка на ресепшене сказала: «Ооо, очень! Минут 20 пешком!» И мы отправились в центр,  то и дело натыкаясь на достопримечательности. Их даже искать не нужно: бродишь себе, и все находится само собой. По дороге в центр мы наткнулись на здоровенную Карлскирхе, где архитектор поигрался с эклектикой, слепив вместе барокко, греческий храм и римскую колонну Траяна. Потом уткнулись носом в оперу и выползли на улицу, ведущую к собору Святого Стефана, где наконец стали попадаться люди.

 

 

В соборе есть куча всего интересного: распятье с бородой, которая, как говорят, все еще растет, склеп с  костями 16 тысяч людей (две из них умерли от чумы) плюс потроха Габсбургов. Но мы это все не видели. Потому что сначала была служба, а потом все равно пускали только в часть собора. А склеп, конечно же, был закрыт. Без расписания и объяснения. Не особо расстроившись, мы отправились по улице с названием Грабен (что можно перевести и как ров, и как могилы)  с красивой чумной колонной в стиле барокко  посередине,  в Михаэлькирхе,  куда путеводители заманивали нас другой криптой – с мертвой беременной теткой. Увы, ни крипты, ни тетки, ни расписания.

В Капуцинкирхе, где похоронены все (почти) Габсбурги нам повезло больше. Если вы планируете сыграть в игру «собери Габсбурга», то начать нужно отсюда. Дело в том, что сердца похоронены в другом месте, а потроха – в соборе.

 

Гробики очень затейливы:  беззубые черепа в коронах радостно скалятся, глядя на туристов. А на гробнице Марии-Терезии и ее мужа эта пара и вовсе изображена на супружеском ложе. Заглядевшись на монументальный гроб, не убейтесь об один из многочисленных детских гробиков. У Марии-Терезии было 16 детей,  четверо из которых умерло в детстве, причем трех девочек звали Мария Каролина. Только третья Мария Каролина сумела вырасти.

 

На фоне всей этой красоты гробы Франца-Иосифа, его жены Елизаветы Баварской (Сисси) и их сына выглядят очень простыми, но возле них больше всего цветов и венгерских флагов. Если вы собираетесь в Вену, то кто такие Франц-Иосиф, Сисси и Мария Терезия – нужно знать, как Отче Наш, иначе всю поездку будешь чувствовать  себя идиотом.

 

 

Это люди там буквально везде, особенно Сисси. Если вы видите конфеты, сумки, чашки, магнитики и прочую туристическую фигню с изображением красивой женщины в роскошном платье и тяжелыми волосами, убранными в затейливую прическу – это Сисси.

Если  подбородок двойной, прическа очень затейлива плюс много украшений (и вообще похоже на Екатерину Великую) – это Мария Терезия.

Если бакенбарды – это Франц-Иосиф.

Кто такие эти люди? Мария Терезия – эрцгерцогиня Австрии.  Наследование по женской линии в империи Габсбургов не существовало, но когда у Карла №6 не сложилось с мальчиками,  он сделал хитрый финт ушами под названием прагматическая санкция, и с ее помощью Мария Терезия стала наследницей императора, а ее муж – императором. Правда, он был из Лотарингии, и Габсбурги с той поры стали немного неправильными – лотарингскими Габсбургами.

А Франц-Иосиф и Сисси – это вообще любимые австрийские герои.

Елизавета Баварская была дочерью баварского герцога и кузиной императора Франца-Иосифа. Он должен был жениться на ее сестре, но влюбился в Сисси, которую  никто не готовил к такой судьбе и не учил тонкостям придворного этикета.  Так что Сисси быстренько повергла в шок чопорных придворных дам, включая Мамо Франца Иосифа. С Мамо отношения у Сисси не заладились. То они препирались из-за этикета, то из-за воспитания детей. Сисси психовала, скакала на лошади, бросала мужа и детей и отправлялась в путешествия, говорила на венгерском, который был при австрийском дворе запрещен, взяла фрейлиной венгерскую даму, взбесив Мамо еще больше.  Муж терпел и любил. Иногда заводил романы, когда жены долго не было. Сисси не любила двор и общество, она любила одиночество и свободу, так что с этой точки зрения замуж она вышла неудачно.

Благодаря ей, Австрия стала Австро-Венгрией, за что венгры остались ей вечно благодарны.

Было бы логично предположить, что в Капуцинкирхе похоронен и тот Габсбург,  из-за которого случилась  Первая Мировая Буча, а именно наследник Франца Иосифа – Франц Фердинанд, которого убили в Сараево. Но его здесь нет. Это еще одна очень романтическая история.

Франц Фердинанд женился по большой любви на Софии Хотек – чешской графине, которая была значительно ниже его по происхождению. Взбесился даже папа римский, не говоря уже о самих Габсбургах. Их брак был морганатическим, то есть их дети не могли претендовать на трон. Всю  замужнюю жизнь при дворе Софию всячески унижали, она даже в процессиях шла самой последней.  В Капуцинкирхе ее хоронить тоже не захотели (в Сараево они погибли вместе). Но муж позаботился обо всем заранее: они похоронены вместе в одном из замков.

Михаэлькирхе, где мы искали дохлую беременную тетку, находится на одноименной площади, на которую выходит один из фасадов Хофбурга – императорского дворца. С двух сторон от помпезного входа находятся очень выразительные скульптуры: Австрия мочит всех на море и Австрия мочит всех на суше. Что особенно забавно – Австрия в то время уже никого не мочила, скорее наоборот. 

 

Если пройти в арку, ведущую во дворец, то  слева окажется вход в Испанскую школу верховой езды. Это еще одна пафосная, но красивая венская традиция.

Габсбурги любили выездку и любили лошадков светло-серого цвета. Самых лучших испанских и итальянских лошадей привозили в городок Липица, где возник один из самых старых конезаводов в Европе. В погоде за выносливостью и серой мастью получились крепкие, мускулистые лошадки не слишком высокого роста,  со спинами шириной со шкаф, выгнутыми шеями и высоко задранными хвостами (по дороге добавили еще немного арабской крови). Лошадки эти отличались умом, сообразительностью и послушностью, а также легко обучались выполнению самых удивительных кунштюков, практически танцев под музыку.   Лошадки называются лиципианцы, и  их всего 700 штук в мире, причем большая часть находится в Испанской школе верховой езды.  Рождаются лиципианцы гнедыми или вовсе черными, но через несколько лет становятся светло-серыми. Зрелости достигают аж в 10 лет, а до того выглядят гадко, и их прячут от туристов.

Посмотреть на кунштюки можно только на специальных представлениях, которые бывают пару раз в месяц и стоят дурных денег. А на самих лошадков и красивое перебирание ногами с пританцовываниями и все это в императорском манеже под музыку Шуберта, Моцарта и Штрауса можно посмотреть на утренней тренировке, куда мы и пошли в мой день рождения.

Лошадки гарцевали, дядьки в специальной старинной форме красиво на них сидели и беззвучно управляли, музыка играла, туристы тайно фоткали, а специальный дяденька чинно совочком убирал непафосные лошадиные какашки.

Послушав и понюхав, мы решили духовно обогатиться и отправились в сокровищницу Габсбургов, пройти в которую можно через площадь Ин-де-бург, что означает «в замке». Сокровищами Габсбургов вполне можно впечатлиться: тут и золотая роза, и дерево из драгоценных камней, и шмотки царские, и корона Священной Римской Империи. Но только в том случае, если вы не видели сокровища Османов с их бриллиантами в 89 карат и шкатулкой с изумрудами величиной с куриное яйцо.

               

Пройдя через Хофбург, попадаешь на Площадь Героев,  планировщик которой страдал гигантоманией. С одной стороны – еще один фасад Хофбурга – Новый замок,  с  другой – огромное пространство, а вдалеке виднеется, наверное, самое красивое здание в Вене – Новая Ратуша, построенная  при Франце Иосифе.

Герои на площади, конечно же, имеются.  Первым делом, Евгений Савойский – замечательный парень, давший мощных финальных люлей туркам, после чего те наконец-то перестали лезть в Европу. Спустя много веков они  просочились в Европу другими путями. Теперь их в одной Германии около 2х миллионов.

Евгений Савойский родился во Франции в знатной семье, но его маму выставили из Франции за занятия черной магией, поэтому и во французскую армию его не взяли, из-за чего Людовик № 14 обкусал себе все локти.

У Евгения Савойского не было ни близких друзей, ни любимых, ни наследников. Он не оставил после себя мемуаров, а его огромная коллекция всяких предметов искусства  была распродана.

Зато после него остался дворец Бельведер, что переводится, как «красивый вид», и где теперь живут всякие ужасные вещи вроде Густава Климта.

Смотреть на Бельведер и Климта мы отправились с мощной поддержкой друзей, но и то, сидя по лавкам на третьем этаже и втыкая на невнятные пятна на стенах, мы быстро изнемогли под тяжестью высокого искусства. Решив, что мы бездуховные свиньи, и впечатлившись напоследок картиной, изображающей турков, штурмующих городские стены в тапках без задников, мы выпозли в парк. Все приличные туристы фотографируются там со сфинксами, держа их за бюсты.

А  вообще все самое красивое, а именно античного вида мраморные дядьки с писюнами находятся в гардеробной.

   

 Впрочем, это было на следующий день. А пока, выйдя с площади героев, мы отправились в музей бабочек, представляющий из себя здоровенную теплицу. Бабочек там в разы меньше, чем туристов.

               

Если от бабочек  пройти через дворцовый парк, то окажешься прямиком на площади, где находится отель  «Захер» со своим тортом, и еще один кусок дворца под названием Альбертина с коллекцией графики.

 

А чуть дальше, за углом, можно найти финальную часть паззла «собери Габсбурга», а именно  церковь Августинкирхе, где хоронили сердца. Как это выглядело, можно наглядно увидеть на примере надгробья  любимой дочери Марии Терезии -  Марии Кристины, на котором печальные тетки и ангелы заносят подозрительный горшочек в темный лаз.

           

Дело шло к вечеру, и мы озаботились главной проблемой: где бы нам качественно поесть шницелей и тафельшпицев? В процессе шатания по центру были обнаружены: греческая церква в псевдовизантийском стиле, Рупрехткирхе – самая старая церква в Вене (конечно же, закрытая), греко-католическая церква с бюстом Ивана Франко у входа и самое главное – кабачок под названием «Милый Августин». Августин имеет отношение к Вене самое прямое – это персонаж (вымышленный или нет) тут жил. Пил и пел. И то, и другое делал с размахом. Однажды, во время эпидемии чумы, Августин так нарезался, что заснул прямо на улице, как бревно. Вместе с валяющимися там и сям жертвами чумы, его отвезли на кладбище и сбросили в общую могилу. Ближе к ночи он замерз, проснулся и начал выть к вящему изумлению могильщиков.

 

В Вене имеется свой Гауди по фамилии Хундервассер. Самый известный его дом с оригинальным названием «дом Хундервассера» находится на Венских Зажопинских выселках. Скажем, на Гауди это мало похоже, скорее цвет превалирует над формой. От Хундервассера можно прокатиться до центра на трамвае, устроив себе таким образом экскурсию по рингу.

 

 

 

На трамвае мы доехали до парламента, построенного по образу и подобию Афинского Парфенона. Возле Парламента – статуя Афины. Интересное дело: возле очень многих парламентов находятся либо статуи, либо бюст Афины. Видимо, строители надеялись, что она прибавит парламентариям мудрости. Впрочем, что-то в этом есть: возле нашего парламента сплошь рабочие и колхозницы, и результат на лицо.

От парламента мы прошли через квартал музеев и площадь Марии Терезии, но все это мало нас интересовало, потому что впереди виднелась улица под благозвучным названием Марияхильфильштрассе –  мекка шопперов, которая, как оказалось, все равно не стоила нашего времени. Вена – это шопперский ад. Где не закрыто, там очень дорого.

Следующим (весьма туманным) утром мы отправились в еще один  императорский дворец – Шонбрунн. Здесь очень любил жить Франц Иосиф, поэтому дворец – это буквально мемориал Сисси,  ее портреты во многих комнатах.  Мы озаботились вопросом, почему нигде нет фото или портретов Сисси в более зрелом возрасте, везде она юная и прекрасная. Я даже выдвинула версию, что она хорошо сохранилась. Но на то было и рассчитано: как оказалось, после 30ти она отказалась позировать художникам и фотографам, а папарацци тогда еще не появились.

Дворец очень хорош, и в некоторых комнатах можно втыкать часами на разрисованные изразцы или лаковые панельки с рисунками, искать среди кучи Марий – дочерей Марии Терезии несчастную Марию Антуанетту, задрав голову, рассматривать росписи на потолке в большой галерее. Говорят, парк тоже прекрасен.  Мы бродили там, как стадце йожиков в тумане, натыкаясь на фонтаны и статуи в простынях, а очертания дворца слабо угадывались вдалеке.

Что мне больше всего понравилось в Вене, так это лошади. Сначала липицанеры, а потом финальная прогулка на фиакре по вечерней Вене (а Вена  в темноте выглядит намного лучше, чем днем). Лошадков звали Эрик и Хиро, и я уселась на вместе с водительницей с видом на прекрасные лошадиные попы.  Как компенсацию за иногда издаваемые  лошадками звуки и запахи, я получила экскурсию на английском  языке. К этому времени мне наконец-то начала нравится Вена.

А после поедания напоследок сосисок и колбас в колоритном Венском кабачке, я решила, что отпуск удался.